Приятного прочтения...
Городок Окуров
а подробности экспедиции вряд ли будет рациональным, умолчать я решил лишь о частностях. О том, например, чем стал Русский Голем после принудительного редактирования налобной татуировки. Да о том еще, что приходилось мне встречаться с «паучком Ананси» и прежде. Соврал, будто впотьмах вообще не разглядел, кто напал на гардов, и справился, не Жухраев ли то был янычар, направленный мне на помощь. Мсье Кракен сказал, что он так не думает. Но, конечно, на всякий случай поинтересуется. «Поинтересуйтесь, поинтересуйтесь», — щедро плеснул я маслица в огонь. «Довольно этих глупых выдумок о каннибальских Жухраевых планах», — с досадой оборвал он. «Мне то что, — безразлично сказал я. — Ваши проблемы».
— …Вот и выходит, что в самое ближайшее время начальство старшего лейтенанта Стукотка вступит таки с ним в противоестественную связь. А Российская армия, как это ни печально, недосчитается одного воина, на которого искренне рассчитывала, — бодро завершил я рассказ. — Слушайте, да у вас просто талант раз за разом влезать в самые идиотские, самые опасные ситуации и выходить из них практически невредимым, — сказал мсье Кракен.
— Определенно, — скромно признал я. Он со вкусом захохотал.
— Итак, свиток уничтожен, — сказал он, отсмеявшись.
— Клянусь! — воскликнул я. (Зачем ему знать, что манускрипт всего лишь аккуратно разорван надвое?)
— Ну ну, — отмахнулся он. — Давайте без ажитации и экзальтации. Проверять на полиграфе… полиографе… на детекторе лжи я вас все равно не стану. Но недельку другую мы выждем, не обессудьте. Посидите покамест здесь. Место обжитое. Будете заперты, конечно.
Я скорчил недовольную гримасу.
— Это даже не обсуждается, — жестко отреагировал Кракен. Он замолчал, прошелся взад вперед по каморке, шевеля губами и рубя ладонью воздух. Мина у него была на редкость озабоченной, а ссутуленные плечи — напряженными. Над макушкой вспорхнула и принялась барражировать одинокая янтарно светящаяся клякса. Щупальца под рубашкой заметно подергивались. В такт с этими пульсациями у меня екало под ложечкой. Впрочем, екать начало еще в скарапеевском заднем дворе, сразу после разбойного нападения на грузчика. Или даже раньше — после столкновения с охранником кадавром. Нет, ребята, подумал я, перенапрягся я сегодня. Здорово перенапрягся.
Жерар из под кровати следил за Кракеном с плохо скрытой ненавистью. Безостановочно рычал и временами, когда тот слишком уж приближался, склочно взлаивал. В «Скарапее» беса, кажется, слегка помяли, отчего сейчас он пребывал в самом дрянном настроении и сердился на весь свет.
— Дьявольщина! — вырвалось вдруг у Кракена. — Этот ваш таинственный янычар мне совсем не нравится.
— Такая же фигня, — ввернул я пришедшее на память выражение бедняги Т 34. — Тем более, он не мой. Я уже…
— Да да, конечно, — остановил меня протестующим взмахом руки Кракен. — Вы уже. Великолепно об этом помню. Не начинайте свою бодягу заново. Жухрай вне вся
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51