Приятного прочтения...
Дележ
Жерара о возможной моей «инфицированности личинкой „наездника“ не шли из головы.
Щупальца, как и следовало ожидать, не резались. Зато, кажется, начали на моей гладкой до сих пор груди появляться волоски. Слышал я от школьных всезнаек, что после начала контактов с женским полом подобное случается, но чтобы так скоро… Проклятая щучка! — расстроился я. Вот, буду сейчас как животное. Как горилла. Глядишь, и руки шерстью порастут. И ноги. Отвратительно!
— Зверь, — сказал я, стараясь придать голосу ленивое безразличие. — Помнится, ты хвалился глубоким знанием человеческой, в частности дамской, психологии. Как полагаешь, с точки зрения слабого пола волосатый мужчина — это очень вульгарно?
Жерар вопросу не удивился и сказал, что тема это сложная и однозначного ответа не имеет. Да, юных девушек, как правило, пугает обильная растительность. Как, впрочем, и грубая мускулатура, сила во взгляде, решительность в поступках — все эти броские черты матерого мужика. Им кажется более привлекательным, более безобидным, что ли, несколько инфантильный тип молодого человека. Вроде тебя, Паша. Смотри также солистов «мальчуковых» поп групп и звезд молодежных сериалов. Зато женщины чуть более зрелые, м м… оперившиеся относятся к волосатости сильного пола скорей восторженно, видя в ней признак мужественности, страстности и альковной неутомимости. Разумеется, вариации возможны. Но если бы, скажем, ему, Жерару, предоставили возможность выбирать для земной жизни человеческое тело (он мечтательно вздохнул), он обязательно выбрал бы могучее и умеренно мохнатое. Ибо каждая юная девушка превращается в свое время в женщину. И только тогда — только тогда! — она становится по настоящему интересной для мужчины. Престарелых сластолюбцев брать в расчет не стоит. Впрочем, кое кому, с молоком на губах, этого пока не понять.
— Это кому? — поинтересовался я. — Уточни, будь любезен.
Уточнять он не стал, а завел многословную и уклончивую трепотню, сводящуюся к предложению заглянуть в зеркало. Поскольку проделать это можно было, не сходя с места (запотевавшая поверхность серебряного зерцала успела проясниться), я так и поступил.
Е………..ь!
Я тут же перевел глаза на беса — не видит ли он происходящего там?
Он не видел. Взгляд его блуждал далеко отсюда. Он продолжал развивать тему Мужской шерстистости и влияния оной на историю человечества. Он успел, стартовав от наших дней, добраться до середины века двадцатого и твердой поступью шествовал далее в глубь веков. Он приводил примеры и контрпримеры, жонглировал именами и датами. Его было не унять — да я и не собирался. »В другое время я бы с удовольствием его послушал, но сейчас… Зерцало Макоши, вернее, отражение в нем — вот что завладело моими помыслами всецело. Оно за долю секунды поработило меня, всосало, переварило и сделало частью себя.
Там я был не один. Там я неторопливо (но сквозь нарочитую медлительность прорывалось еле сдерживаемое нетерпение) освобож
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51