Приятного прочтения...
Дележ
дал от одежд сладострастно выгнувшуюся, подавшуюся навстречу Ладу. Намокшая одежда плотно облепляла ее тело, и моему отражению приходилось пускать в дело не только пальцы, но и зубы, безжалостно разрывая тонкую ткань. Наконец последний предмет был содран и отброшен. У меня здешнего зашлось от восторга сердце — так хороша была девушка. У меня отраженного, видимо, тоже. Лицо его неприятно исказилось. Он приподнялся, облапил Ладу, впившись жадным ртом в напрягшийся сосок, и увлек в воду. Волна плеснула на пол.
Потом она выплескивалась еще не раз и не два. Ритмично. А потом в зеркале отразилась Леля. «Нет, только, не это!» — подумал я с нарастающим ужасом, но кто то внутри меня — тот, чьи жесткие волосы пытались прорасти сквозь кожу на груди; тот, кто увечил кормильца кракена и целил острым носком ботинка в кадык Жухраю, — этот дикарь восторженно зарычал и по хозяйски протянул к ней руку. Сжал колено, привлек девушку ближе, повел требовательную кисть вверх, заворачивая короткую полу трикотажной юбчонки. Показались миниатюрные беленькие панталончики, окаймленные кружевной оборочкой. Спустя мгновение они были скатаны в узкое кольцо и скользнули по гладким ногам вниз, юбочка — следом. Я отраженный приник лицом к Лелиному животу. Леля, это было явственно видно, безмерно боялась того, что должно произойти, но тем самым лишь разжигала похоть меня отраженного. Она что то сказала испуганно, попыталась отпрянуть, вырваться, хотя бы свести бедра — однако попытки эти слишком запоздали…
И время остановилось, выродившись в жар, влагу, стон и мерный плеск.
Когда оно вновь обрело свою суть, я вывалился из ванны, чувствуя себя выброшенной на берег медузой. Растекся разбитым, обессиленным, изможденным, вяло подрагивающим телом по холодной плитке пола и прошептал:
— Это не медицина…
Глава десятая
ПАРЕНЬ И ЕГО БЕС
Преисподняя — так звалась их родина. Даджжали — так называли себя их чудовищные хозяева. Сильные, неутомимые, отважные, как древние герои. Надменные, как средневековые бароны. Обличьем подобные черным козлам, они расхаживали на задних ногах, попирая землю оправленными в платину и алмазы копытами; длинные гиббоньи руки пребывали в беспрестанном движении.
Ке — так звучало имя тех, к чьему роду принадлежал Жерар.
Они были даже не рабами — разумными домашними животными. И одновременно символами: преуспевания, знатности, независимости. Но в первую очередь — символами геральдическими. Фамильный щит даджжаля, на котором не было изображения ке, мог принадлежать только выскочке. Неимоверно дорогими (каждый взрослый самец стоил целое состояние — в первоначальном смысле этого слова; самки ценились гораздо ниже), престижными, лелеемыми, но вряд ли любимыми результатами длительной жесткой селекции. Их внешность впечатляла и восхищала, вызывая навязчивое желание во что бы то ни стало обзавестись подобным сокровищем. Безотлагательно. Дуэли и локальные войны из за ке являлис
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51