Приятного прочтения...
«Ее медовый месяц»
ак наш старичок, избегнуть членства в «Джангаре» просто не мог. Опять же понятно, что активная фаза служения прошла вместе с молодостью. Тем не менее он до сих пор числится внештатником, годным к мобилизации в случае большой полундры. Имеет он и доступ к общим базам информации. Так вот, Овланчик осторожненько навел справки и выяснил, что императрицынские опричники никакого касательства к делу о погроме во Дворце детского творчества Старой Кошмы не имеют. И вообще, история с «СофКомом», «Гуголом» и. вживляемыми в мозги «личинками „наездников“ внимания когорты покамест избежала. Ну а мы со старичком приложим все старания, чтобы избегала и в дальнейшем.
— Ни хрена себе сюжетец! — изумился я. — А как же Стукоток? Он то тогда кто? Самозванец? — Я покачал в сомнении головой. — Сдается мне, больно он крут для самозванца.
— Умница! — похвалил бес. — Правильно тебе сдается. Поэтому слушай дальше. Какое то время назад числился в Когорте один тип. Характерец у него был не подарок, но зато баклуши парень не бил и по направлению, за которое отвечал, работал плотно, без промахов. Хоть и крайне жестоко. Впрочем, соратники за лютость его вряд ли осуждали. Потому что специализировался он на маммофагах.
— На каких фагах? — не понял я.
— Маммофаги, Паша. Буквально — пожиратели молочных желез. Грудей. Женских.
— Ни хрена себе! — снова проговорил я. Пребывание в шкуре кракенской марионетки, похоже, удручающе сказалось намоем лексиконе. Я погрозил бесу пальцем: — Зверь, признайся, что ты глупо пошутил.
— Если бы, — мрачно сказал Жерар. — Но я до отвращения серьезен. Сколько существует человечество…
Сколько существует человечество, присутствует в нем и категория престарелых граждан, готовых ради сохранения телесной крепости на многое. Тем более ради омоложения. Эдакие Кощеи Бессмертные. Маммофаги. Наименование, конечно, собирательное. Уродцы входят в эту группу самого различного толка. От сравнительно безобидных любителей полакомиться грудным молочком непосредственно из «природной емкости» до таких чудовищ, чьи злодеяния язык не поворачивается изобразить. Опричника, о котором идет речь, звали — нет, не Стукоток — Жухрай. Псевдоним: Карлик Нос. Будучи мужиком в высшей степени нормальным, Жухрай маммофагов ненавидел и колбасил со всем старанием. Взбивал из чего положено гоголь моголь. Сворачивал челюсти. А то и вовсе отворачивал головешки. Суд да дело, долго ли коротко, добрался наш добрый молодец до компании, занимавшейся такими мерзостями, которые иначе как людоедскими не назовешь. Кровушка у него, ясно, взыграла. Устроил Жухрай доморощенным Кощеям Варфоломеевскую ночь. Бессмертными им стать так и не довелось. Вырезал до последнего. И надломился. Такого, видимо, насмотрелся в их каннибальском стойбище, что башня у парня накренилась конкретно. Градусов на тридцать. Нервный срыв, короче говоря. Прогрессирующая депрессия, перемежаемая вспышками ярости и так далее. Характер у него и без того был тяжелый,
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52