Приятного прочтения...
«Ее медовый месяц»
ом.
— Вас что, не учили уважению к старшим? — сердито спросил Сулейман. Он был мрачен и с остервенением теребил бороду. — Козел… Барахло… Когда то за меньшее непочтительных детей засекали до смерти.
— Шеф! — возопили мы, переглянувшись. — Для нас отец родной — это вы! Других знать не хотим!
Он заметно подобрел, хоть и продолжал сохранять строгое выражение лица.
Мы следили за ним преданными взглядами. Я прижимал ладони к сердцу. Жерар остервенело крутил хвостом. Сулейман откашлялся, прекратил терзать свою роскошную растительность и прошел к столу, с трудом сдерживая торжествующую улыбку. Усевшись, достал из ящика черепаховый гребень и плойку для завивки волос.
— Вы правы, конечно, — сказал он, начав расчесывать бороду. — Дурак он. Я о твоем отце, Павлинчик. Дурак и бабник. Да вдобавок чернокнижием балуется. Но — комбинатор великолепный. Лучше, чем… Ну, не станем о присутствующих. Жалко бросать такое золото. Подберет ведь кто нибудь все равно. — Он изогнул шею, пытаясь рассмотреть, насколько ровно ложатся пряди.
— Зеркало нужно? — с особыми угодливыми придыханиями пискнул Жерар.
— Что ж, сбегай. У секретаря…
— Не извольте беспокоиться, имеем свое! Паша, организуй!
Я начинал понимать, что бес что то задумал. Ох, не лишиться бы нам за это голов!
— Живо! — прикрикнул Жерар, одновременно корча в мою сторону страшные гримасы и умильно улыбаясь ифриту.
Действуя как сомнамбула, я вытащил зерцало Макоши и передал Сулейману. Если ему известно, что это такое…
— О! — сказал он; вертя зерцало в руках. Я помертвел. — Занятная вещица. — Он воткнул гребешок в переплетение волос и наконец заглянул в магический овал.
Стало тихо.
Через мгновение его глаза подернулись поволокой. Он сладко причмокнул. Гребень выпал, и пальцы Сулеймана поплыли по воздуху, лаская что то невидимое для нас, но отчетливо округлое.
— Гурии…— завистливо вздохнул бес. — А я все думал, способны ли ифриты любить…
С этими словами он вскочил на стол шефа и начал следить за его левой рукой. Вдруг подобрался, мощно прыгнул и вцепился зубами в знаменитый черно зеленый перстень. Сулейман, однако, словно не замечал, что с него стаскивают драгоценность, весь поглощенный тем, что творилось в серебряных глубинах зерцала. Наконец Жерар скатился на пол, держа перстень в зубах.
— Зачем? — только и спросил я.
— «Тысячу и одну ночь» читал? В курсе, что среди джиннов и ифритов встречаются не только рабы лампы, но и кольца?
— Думаешь?..
— Без сомнения. Пока вы с Платонычем готовились криптографией заняться, а каменный старикан змей членил, я весь подвал обнюхал. Досконально. Была там пара ламп, но — обычных. Стало быть — кольцо. И именно это. Сто пудов.
— И что теперь?
— Теперь ты поедешь к Лельке.
— К кому? А… А зачем?
— Бараном не прикидывайся! С тех пор как Лада замутила с
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52