Приятного прочтения...
Старый год. Сказка
– я понимаю, что так не может быть на самом деле. Тем более что магия надо мной невластна... Просто почудилось. Главное, что это помогло по настоящему.
– Кто знает, что может, а чего не может быть. – Ящер лукаво сощуривает громадный изумрудный глаз. – Ты готова?
– К чему я должна быть готова? – подозрительно спрашивает Каэ. Внутренне она уже собралась опротестовывать решение о принятии ее в сплоченные ряды драконов.
– Я отвезу тебя на Джемар, – говорит Аджахак.
Каэ поклялась бы, что глаза зверя искрятся невероятным весельем – скорее всего свою последнюю мысль ей от него утаить не удалось.
– Мне сказали монахи, что у меня появится помощник, – старается она перевести разговор в нужное русло. – Если это ты и есть, то я просто счастлива. Скажи, неужели ты для этого прилетел с Демавенда?
– Не только, – тихо отвечает дракон. – Братья решили, что детям Ажи Дахака уже пора принимать участие в происходящем. Мир клонится к закату. А так хочется еще погреться на солнце.
– Справедливо.
Кахатанна оглядывается. Ее спутники, многочисленные войска и армия подданных мнутся невдалеке, не решаясь перебивать двух беседующих, изнывая на солнцепеке от жары, а еще больше – от любопытства. Бессмертные деликатно маячат в стороне, чтобы не смущать публику своим присутствием.
Татхагатха и верховный жрец выглядят серьезными и встревоженными...
Черный бык Малана Тенгри тоскует, ибо настал час кормежки, – он укоризненно смотрит на Каэ и шумно вздыхает. Даже у стены слышно.
– Понимаю, – молвит Аджахак. – Ступай к ним, отдыхай. Я встретил тебя и рад этому. Но помни, времени у нас немного, и потому не теряй его зря. Когда будешь готова к походу, приходи. Я стану ждать тебя на Шангайской равнине, чтобы не нарушать покой бедных людей.
– Мне неудобно, Аджахак, – протестует она.
– Извини, это мне неудобно. Стена у вас какая то хрупкая, и мне совсем не хочется обрушить ее своей тяжестью, иначе Нингишзида окончательно утратит уважение к древним существам.
– Тебе прислать жертвенных животных?
– Пообедаю, – соглашается Аджахак. – Но не больше стада: я сыт.
В парадном зале звучали музыка, смех и приветственные крики. Произносили невесть какой по счету тост во славу повелительницы Сонандана, ее многочисленных друзей и сподвижников.
Столы буквально ломились под тяжестью золотой и серебряной посуды, щедро украшенной драгоценными камнями. Звонко пели птицы, порхающие под потолком. Стены и колонны были увиты плющом, буйно цветущим красными и голубыми цветами. В мраморных бассейнах плескались цветные рыбешки. В огромных перламутровых раковинах, привезенных из Хадрамаута, горами были навалены спелые фрукты.
Джоу Лахатал, впервые принимавший участие в подобных празднествах, оглядывался в недоумении и смущении. Его удивляло все, что здесь происходило: и доблестные военачальники и вельможи, относившиеся к нему
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52